Лексическое значение слова

(17)Слов нет, беспардонные себялюбцы вызывают чувство осуждения. (18)Однако не лучше и те, кто разменивает своё достоинство, как мелкую монету. (19)В жизни каждого человека, наверное, бывают моменты, когда он просто обязан проявить своё самолюбие, утвердить своё "я". (20)И, конечно, сделать это не всегда просто.

Из предложений 17-20 выпишите слово, имеющее значение «крайне бесцеремонный, беззастенчивый»

(7)Скука мало-помалу начинала томить меня, вначале она ныла несильно, как недолеченный зуб, потом боль стала нарастать и всё яростнее терзать мою душу. (8)Я страдал без книг, без телевизора, без друзей, уха опротивела мне, степь, утыканная оранжевыми камнями, похожими на клыки вымерших рептилий, вызывала тоску, и даже далёкое поле жёлтого подсолнечника мне казалось огромным кладбищем, которое завалили искусственными цветами.

Из предложений 7-8 выпишите слово, употреблённое в переносном значении.

(2)Основным всё-таки является другой вопрос, на который мы должны найти ответ, если хотим улучшить или спасти наши отношения: «Что нас объединяет?»

Из предложения 2 выпишите антонимы.

(31)Шесть копеек я вам завтра занесу или в конце концов пришлю.

Из предложения 31 выпишите фразеологизм.

(1)Недавно в средствах массовой информации развернулась дискуссия о том, какое именно образование нужно обществу.

Какое слово из предложения 1 употреблено в тексте в переносном значении?

(19)Я слышал, что где-то в воздухе одиноко бродит картинный вопрос: «Современен ли Пушкин?»

Какое слово (словосочетание) из предложения 19 употреблено со значением отрицательной оценки предмета или явления?

(7)Прогресс находится в добром здравии и рвётся вперёд на всём скаку.

Из предложения 7 выпишите глагол в переносном значении.

В предложениях 5-6 найдите слово со значением «ненужный, несущественный».

(5)С другой стороны, интересно: вот уже пять тысяч лет, как человечество не отстаёт от чтения, хотя у него хлопот, что называется, полон рот (тут тебе и бесконечные междоусобицы, и кризис неплатежей), а он всё почитывает на досуге, словно это, казалось бы, зряшное пристрастие злободневно. (6)Вроде бы и практического толка от этого занятия никакого: всё-таки книжку прочитать – это не то, что делянку под картошку вскопать или починить в доме электропроводку, вроде бы и без того жизнь коротка, как заячий хвост, и глаза портить не годится, и основные вопросы бытия давно закрыты, а людей всё тянет к печатному слову, точно в нём заключена какая-то великая благодать…

Из предложений 14–18 выпишите один фразеологизм.

(14)Ни в какие времена люди не приближались, вероятно, к подавляющей добросклонности, и всегда на одного склонного приходилось двое-трое уклонных. (15)Но добро и зло различались, имели собственный чёткий образ. (16)Не говорили: зло – это обратная сторона добра с тем же лицом, косящим не вправо, а влево, а считалось, что зло – это ещё не обращённая, вроде язычества, в лучшую нравственную религию сила, делающая дурно от своей неразвитой звериной натуры, которая не понимает, что она делает дурно. (17)Если бы удалось между добром и злом провести черту, то вышло бы, что часть людей эту черту переступила, а часть ещё нет, но все направлены в одну сторону – к добру. (18)И с каждым поколением число переступивших увеличивается.

Из предложений 17–21 выпишите один фразеологизм. (слитно, без пробелов)

(17)Принято считать, что телеграф, телефон, поезда, автомобили и лайнеры призваны экономить человеку его драгоценное время, высвобождать досуг, который можно употребить для развития своих духовных способностей. (18)Но произошёл удивительный парадокс. (19)Можем ли мы положа руку на сердце сказать, что времени у каждого из нас, пользующегося услугами техники, больше, чем его было у людей дотелефонной, дотелеграфной, доавиационной поры? (20)Да боже мой! (21)У каждого, кто жил тогда в относительном достатке (а мы все живём теперь в относительном достатке), времени было во много раз больше, хотя каждый тратил тогда на дорогу из города в город неделю, а то и месяц вместо наших двух – трёх часов.

(1) Семишный был ранен давно: с каждым днём у него всё больше немели ноги. (2) Он не желал сдаваться, с боем отдавая смерти каждый миллиметр своего тела. — (3) Стонать начну – разбуди. (4) Не буду просыпаться – пристрели. (5) Я даже мёртвым к немцам попасть права не имею. (6) Слишком много радости им будет. (7) Семишный вдруг рванул лейтенанта к себе. — (8) Святого не отдавай. (9) Умри, а не отдавай. — (10) Ничего не понимаю. (11) Чего – святого? — (12) Придёт время – скажу. (13) Отдохнул? (14) Автомат в руки и наверх. (15) Наверх, лейтенант! (16) Чтоб знали: Брестская крепость жива. (17) Чтоб и мёртвых боялись. (18) Чтобы детям, внукам и правнукам своим заказали в Россию соваться! — (19) Видно, не дожить мне, — с глубокой тоской сказал он, придя в себя после очередного приступа. — (20) Видно, тебе придётся. — (21) Помирать буду – скажу. (22) Вечером ещё на переходе, ещё не добравшись до лаза, услышал глухие стоны. (23) Плужников, торопясь, нырнул в лаз, в кромешной тьме нашарил последний огарок свечи, зажёг. (24) Он не окликал Семишного, понимая, что это – конец, что опять уходит из его жизни близкий и дорогой человек. (25) Достал тряпку, вытер со лба старшины пот и застыл подле. (26) Ему уже было всё равно, услышат немцы эти крики или не услышат. (27) Он устал провожать людей, устал сражаться и устал жить. (28) Семишный говорил с трудом, задыхаясь, уже неясно выговаривая слова. — (29) Мы честно выполняли долг свой, себя не щадя. (30) И до конца так, до конца. (31) Не позволяй убивать себя раньше, чем умрёшь. (32) Только так. (33) Только так, солдат. — (34) Сил нету, Семишный, — тихо сказал Плужников. — (35) Сил больше нету. — (36) Сил нету? (37) Сейчас будут. (38) Сейчас дам тебе силы. (39) Расстегни меня. (40) Грудь расстегни. (41) Ватник, гимнастёрку – всё. (42) Расстегнул? (43) Сунь руку. (44) Ну? (45) Чуешь силу? (46) Плужников расстегнул ватник и гимнастёрку, неуверенно, ничего не понимая, сунул руку за пазуху старшины. (47) И ощутил грубыми обмороженными пальцами холодный, скользкий, тяжёлый на ощупь шёлк знамени. — (48) С первого дня на себе ношу. — (49) Голос старшины дрогнул, но он сдержал душившие его рыдания. — (50) Знамя полка на мне, лейтенант. (51) Его именем приказывал тебе. (52) Его именем сам жил, смерть гнал до последнего. (53) Теперь твой черёд. (54) Умри, но немцам не отдавай. (55) Не твоя это честь и не моя – родины нашей это честь. (56) Не запятнай, лейтенант. — (57) Не запятнаю. — (58) Повторяй: клянусь... — (59) Клянусь, — сказал Плужников. — (60) Никогда, ни живым, ни мёртвым... — (61) Ни живым, ни мёртвым... — (62) Не отдавать врагу боевого знамени, — повторил Плужников и, став на колени, поцеловал шёлк на холодной груди старшины. (63) Они помолчали, и молчание это было торжественным и печальным. — (64) Не сдали мы крепость, — тихо сказал старшина. — (65) Не сдали, — подтвердил Плужников. — (66) И не сдам. (67) Через час старшина Семишный умер. (68) Умер, не сказав больше ни единого слова. (69) Плужников снял со старшины знамя, разделся до пояса и обмотал знамя вокруг себя. (70) Холодный шёлк вскоре согрелся, и он всё время чувствовал его особую, волнующую теплоту. (71) Он лежал и спокойно думал, что ничего уже не боится – ни немцев, ни смерти, ни холода. (72) Он уже не ощущал своего «я», он ощущал нечто большее: свою личность. (73) Свою личность, ставшую звеном между прошлым и будущим его родины, частица которой грела его грудь благородным шёлком знамени. (74) А поверху мела метель. (75) Белым ковром укрывала землянки и тропы, заносила притихшие деревни и пепелища, металась по пустым улицам обезлюдевших городов. (76) Но уже горели партизанские костры, и на их свет, укрываясь метелью, пробирались те, кто не считал себя побеждённым, как не считал себя побеждённым он. (77) И немцы жались к домам и дорогам, страшась темноты, метели и этого непонятного народа. (78) Эта земля становилась для фашистской армии адом. (79) И преддверием этого ада была Брестская крепость. (По Б.Л. Васильеву)

Борис Львович Васильев (1924-2013) – русский советский писатель, участник Великой Отечественной войны.

Из предложений 56-62 выпишите антонимы (антонимическую пару).

Из предложений 1–6 выпишите один фразеологизм.

(1)В июле мать Дмитриева Ксения Фёдоровна тяжело заболела, и её отвезли в Боткинскую, где она пролежала двенадцать дней с подозрением на самое худшее. (2)В сентябре сделали операцию, худшее подтвердилось, но Ксения Фёдоровна, считавшая, что у неё язвенная болезнь, почувствовала улучшение, стала вскоре ходить, и в октябре её отправили домой, пополневшую и твёрдо уверенную в том, что дело идёт на поправку. (3)Вот именно тогда, когда Ксения Фёдоровна вернулась из больницы, жена Дмитриева затеяла обмен: решила срочно съезжаться со свекровью, жившей одиноко в хорошей, двадцатиметровой комнате на Профсоюзной улице.

(4)Разговоры о том, чтобы соединиться с матерью, Дмитриев начинал и сам, делал это не раз. (5)Но то было давно, во времена, когда отношения Лены с Ксенией Фёдоровной ещё не отчеканились в формы такой окостеневшей и прочной вражды, что произошло теперь, после четырнадцати лет супружеской жизни Дмитриева. (6)Всегда он наталкивался на твёрдое сопротивление Лены, и с годами идея стала являться всё реже.

(7)Почему две интеллигентные, всеми уважаемые женщины – Ксения Фёдоровна работала старшим библиографом одной крупной академической библиотеки, а Лена занималась переводами английских технических текстов и, как говорили, была отличной переводчицей, даже участвовала в составлении какого-то специального учебника по переводу, – почему две хорошие женщины, горячо любившие Дмитриева, тоже хорошего человека, и его дочь Наташку, упорно лелеяли в себе твердевшую с годами взаимную неприязнь?

(8)Мучился, изумлялся, ломал себе голову, но потом привык. (9)Привык оттого, что увидел, что то же – у всех, и все – привыкли. (10)И успокоился на той истине, что нет в жизни ничего более мудрого и ценного, чем покой, и его-то нужно беречь изо всех сил. (11)Поэтому, когда Лена вдруг заговорила об обмене с Маркушевичами, Дмитриев испугался. (12)Кто такие Маркушевичи? (13)Откуда она их взяла? (14)Двухкомнатная квартира на Малой Грузинской. (15)Он понял тайную и простую мысль Лены, от этого понимания испуг проник в его сердце, и он побледнел, сник, не мог поднять глаз на Лену.

(16)Так как он молчал, Лена продолжала: материнская комната на Профсоюзной им понравится наверняка, она их устроит географически, потому что жена Маркушевича работает где-то возле Калужской Заставы, а вот к их собственной комнате потребуется, наверно, доплата. (17)Иначе не заинтересуешь. (18)Можно, конечно, попробовать обменять их комнату на что-то более стоящее, будет тройной обмен, это не страшно. (19)Надо действовать энергично, каждый день что-то делать. (20)Лучше всего найти маклера. (21)У Люси есть знакомый маклер, старичок, очень милый. (22)Он, правда, никому не даёт своего адреса и телефона, а появляется сам как снег на голову, такой конспиратор, но у Люси он должен во что бы то ни стало появиться: она ему задолжала. (23)Это закон: никогда нельзя давать им деньги вперёд…

(24)Разговаривая с Дмитриевым, Лена стелила постель. (25)Дмитриев никак не мог посмотреть ей в глаза, теперь он хотел этого, но Лена стояла к нему то боком, то спиной. (26)Когда она повернулась и он посмотрел ей прямо в глаза, близорукие, с расширенными от вечернего чтения зрачками, увидел – решимость. (27)Наверно, готовилась к разговору давно, может, с первого дня, как узнала о болезни матери. (28)Тогда же её и осенило.

(29)И пока он, подавленный ужасом, носился по врачам, звонил в больницы, устраивал, терзался, – она обдумывала, соображала. (30)И вот нашла каких-то Маркушевичей. (31)Странно, он не испытывал сейчас ни гнева, ни боли. (32)Мелькнуло только – о беспощадности жизни. (33)Лена тут ни при чём, она была частью этой жизни, частью беспощадности. (34)Кроме того, можно ли сердиться на человека, лишённого, к примеру, музыкального слуха? (35)Лену всегда отличала некоторая душевная – нет, не глухота, чересчур сильно, – некоторая душевная неточность, и это свойство ещё обострялось, когда вступало в действие другое, сильнейшее качество Лены – умение добиваться своего.

(По Ю.В. Трифонову)

• Юрий Валентинович Трифонов (1925–1981) – советский писатель, мастер «городской» прозы.

Из предложений 20-22 выпишите один фразеологизм.

(1) «Мы никогда не задумываемся, какое великое изобретение – часы! (2) По ним можно просыпаться, делать зарядку, ждать событий, ложиться спать, читать, принимать пищу и ещё много-много всего замерять. (3) Теперь каждый раз заглядываю на маленький экран будильничка, который бережно храню на столе около кровати. (4) Вечером смотрела время, когда закончила читать, – 10:54; ночью, когда внезапно проснулась, – 2:53; утром, когда вставать, – 7:54; когда начала – 8:10 – и закончила – 8:59 – зарядку; когда пришла из душа – 9:18; и после завтрака – 11:04. (5) Каждый раз с нежностью думаю о своём хранителе времени», – эту запись я сделала в своём дневнике 4 августа 2018 года, когда в моей жизни снова появились часы.

(6) Цифровые часы были на экранчике маленького, меньше ладошки, радиоприёмника с прозрачным пластиковым корпусом, так были видны все внутренние органы моего радио: зелёные микросхемы, микроболтики, шурупы и соединяющие их провода. (7) В комплекте с этим чудом мастеров шли наушники с длинным тонюсеньким проводом.

(8) С помощью моего сокровища можно было с трудом поймать несколько местных радиостанций и через шум расслышать магические звуки музыки. (9) Я нашла радиостанцию с классической музыкой, и она стала моим настоящим спасением от давящего одиночества и нападавшего временами уныния, навеваемого беспросветным бесконечным серым дождём и ещё более печальным моим положением. (10) Слушая музыку, я не хотела погружаться в мечты: будущее было слишком туманно, чтобы мечтать, его у меня забрали. (11) А вот прошлое, мои воспоминания – это совсем другое дело: их у меня забрать не мог никто. (12) Так я стала вспоминать яркие и радостные картины из своего детства.

(13) Вот под звуки серенады Шуберта исчезло настоящее, и я под покровом ночи тихо прокрадываюсь в бабушкину кладовку, или, как мы её называли, тёмную комнату, полную зимних фуфаек, валенок, бархатных халатов, подушек и одеял, где стоит большой сундук, а в нём – дедушкина форма старшины советского военно-морского флота – тёмно-синяя фланелевая рубаха, чёрные брюки и ремень с латунной золотистого цвета пряжкой с пятиконечной звездой и морским якорем. (14) Я аккуратно касаюсь поверхности пряжки и будто слышу гул волн Охотского моря у берегов острова Сахалин. (15) Я откладываю ремень в сторону, за ним – аккуратно сложенную форму, и вот под ней – желанное сокровище и цель моих поисков – большой чёрный бинокль в кожаном чехле на серебристой кнопке, идеально повторяющем форму предмета. (16) Я забираю находку и так же тихо на цыпочках, стараясь обойти скрипучие половицы, крадусь в ночной огород. (17) Вот позади крыльцо. (18) Аккуратно, чтобы не споткнуться в темноте, я иду по узенькой асфальтированной дорожке мимо огромной раскидистой калины и в конце концов останавливаюсь в середине сада, достаю бинокль, навожу его на ночное небо, настраиваю резкость колёсиком, и вот моему взору предстаёт грустное лицо луны, испещрённое кратерами, а вокруг него миллионы звёзд-бриллиантов. (19) И я мечтаю, что однажды, как Юрий Гагарин, тоже полечу туда, далеко-далеко к звёздам… (20) «Эх, только бы мне хватило времени, чтобы осуществить мечту», – думала я.

(По М.В. Бутиной)

Из предложения 18 выпишите один фразеологизм.

(1)Ветер, со свистом гулявший двое суток по полям и пустынным улицам, притих; лес, когда вошла в него Катя, стоял, словно неживой, – ни одна ветка не шевелилась. (2)Завязав потуже шаль, она пошла и снова остановилась: близко послышались голоса. (3)Немцы… (4)Хотела спрятаться за дерево, но её уже заметили.

(5)Это были эсэсовцы из отряда Шенделя. (6)Катя побежала. (7)За спиной её грохнул залп. (8)Одна из пуль просвистела возле виска, другая вырвала клок из рукава полушубка. (9)Она не волновалась: на каждом шагу ее ждала смерть – привыкла. (10)К тому же – лес; здесь она дома. (11)Только не горячиться, вернее выбрать решающую минуту. (12)За поясом у неё было две гранаты. (13)Она отцепила их и стала ждать. (14)От немцев отделились две фигуры и пошли прямо на неё.

«(15)Только двое!» «(16)Ну, двое, так двое!» (17)Она бросила гранату и побежала. (18)Выстрелы гремели за спиной, но, странно, свиста пуль не было слышно. (19)Катя оглянулась. (20)Оба немца, сражённые её гранатой, валялись на снегу, а там, где были остальные, в облачках дыма вспыхивали огоньки. (21)Однако пули летели не к ней, а совсем в обратную сторону.

«(22)Кто же в той стороне? (23)Партизаны? (24)Да, впрочем, это неважно, кто именно: стреляют в немцев – значит, свои… (25)А раз свои, надо скорее помочь», – всё это мгновенно пронеслось в её голове. (26)Не пригибаясь, она кинулась к немцам. (27)Сквозь дым разорвавшейся гранаты увидела: два солдата вскочили и побежали. (28)Следом за ними, заржав, метнулся белый конь, второй – с чёрными пятнами на боках – пронёсся мимо неё, волоча на стремени мёртвого немца. (29)На снегу остались четыре немца, убитые не то её гранатой, не то пулями тех, кто так вовремя подоспел на выручку. (30)Она выжидательно обернулась в ту сторону, откуда стреляли свои.

(31)Из-за деревьев вышел высокий мужчина в пальто, с винтовкой в руках. (32)Катя пригляделась к нему и обмерла: «Федя!»

(33)Федя смотрел на неё, не узнавая: она стояла перед ним в рваном полушубке, лицо закрывала шаль.

(34)Он медленно снял с головы шапку.

— (35)Здравствуйте. (36)Вы не партизанка? (37)Я партизан ищу. (38)На лице его лежало выражение сурового спокойствия; глаза смотрели холодно.

— (39)Феденька! — вырвалось, наконец, у Кати, но неуверенно, робко: она все ещё не могла окончательно поверить, что перед ней он.

(40)Федю качнуло. (41)Почувствовав, как светло и жарко стало у него на душе, тот понял: он жив и любовь в его сердце жива. (42)Даже на расстоянии, даже сквозь голубовато-серый ночной воздух Катя увидела, как радостно вспыхнули его глаза.

(43)Она бросилась к нему и разрыдалась на его груди. (44)Нет, она никогда не предполагала, что любовь может быть такой сильной. (45)То, что творилось у неё в груди, в голове, во всём теле, было похоже на дружную весну, на половодье. (46)Каждый нерв жил, пел. (47)А все вместе они были как бы неисчислимыми тысячами журчащих ручейков, горячих, таких горячих, что тело, казалось, охватывало пламенем. (48)Как бы желая защититься от захлестнувшего её чувства, она попыталась думать о детишках, плачущих в холодных и тёмных избах, об их матерях, терзающихся за колючей проволокой, но вокруг шумел лес, и в этом шуме слышался страстный, нежный шёпот:

— Сказка моя голубоглазая!

(49)Казалось, что тяготы войны, страдания – всё-всё забылось. (50)Они стояли в чаще леса, недалеко от места недавнего боя. (51)Над головой раскинулось просторное звёздное небо. (52)Сосны стояли тесно, будто одевшаяся снегом, застывшая толпа гигантов.

— (53)Хочешь – сквозь весь лес на руках бегом пронесу?

(54)В глазах её замелькали золотистые точечки. (55)И сколько ласки, сколько нежности было в их светящейся голубизне!

— (56)После войны, — скрепя сердце прошептала она.

(По Н.З. Бирюкову)

• Николай Зотович Бирюков (1912–1966 гг.) – русский советский писатель.

Из предложений 53-56 выпишите один фразеологизм.

(1) Я был тогда совсем молодым. (2) Из госпиталя я держал курс на передовую. (3) Непогода была страшная. (4) Вдали мигнул огонёк и тут же сгинул. (5) Скорей к людям! (6) На окраине тихой деревушки я перевёл дух.

(7) Из-за густого орешника выглядывала избушка. (8) Время придавило её к земле, затянуло крышу мхом. (9) Я тронул калитку, но она тут же упала: не было петель. (10) Пока пристраивал створку на прежнее место, из дома вышла женщина и остановилась на крыльце.

– (11) Чего надо? – недружелюбно спросила она, разглядывая меня глубоко ввалившимися глазами.

– (12) Я из госпиталя... (13) Мне бы переночевать...

– (14) У меня ночевать не останавливаются, – глухо сказала женщина и отвела глаза в сторону, – не то место.

– (15) Солдата раненого гоните, эх вы!..

(16) Эти слова подействовали на женщину.

– (17) Ну как знаешь, – обронила она и пропустила меня в избу. (18) Женщина взяла топор и пошла на улицу. (19) Я догнал её в сенцах и сказал:

– Секундочку, мамаша! (20) Дайте я разомнусь... (21) Солдат должен помогать гражданскому населению.

– (22) Вот ведь надоедный какой...

(23) Она всё-таки отдала мне топор и возвратилась в избу.

(24) За сараем, стены которого продырявили пули и осколки, обнаружил несколько сухих яблонек да обломанную снарядом вишню. (25) Никакой живности нигде не было.

(26) Позади меня кто-то захихикал. (27) Я обернулся. (28) За плетнём стоял голенастый, как петух, парнишка в живописно залатанной рубахе.

– (29) Ты чего тут подглядываешь? — спросил я. — (30) Вот попало бы топором в котелок-то, и загремел бы к Богу в рай.

(31) В ответ на это мальчишка тут же выпалил:

– (32) Ты зачем тута на ночь встал? (33) Тута фашистиха живёт!

– (34) Постой, постой, – опешил я. (35) Как – фашистиха?

– (36) Так, фашистиха! (37) Не знаешь, так не лезь, куда не полагается.

(38) Выражение на моём лице, видно, было такое, что мальчишка посчитал нужным пояснить.

(39) Ейный сын с фронта смылся и в полицаи наладил. (40) Его наши стукнули во-он тама, – махнул мальчишка в поле. – (41) Айдате к нам ночевать, а? (42) У нас на полатях теплы-ынь! (43) И яблочки мочёные есть.

(44) Мне, пожалуй, надо было уйти из этого дома. (45) У того же мальчишки меня приняли бы куда лучше и ласковее. (46) Но я не мог этого сделать. (47) На душе у меня было погано. (48) Что-то давило и угнетало, и я не знал, как мне быть, о чём разговаривать с хозяйкой. (49) И всё-таки я должен был остаться здесь. (50) Почему? (51) Зачем? (52) Этого я не смог бы объяснить.

(53) На столе горела лампа. (54) Около неё, будто окаменелая, сидела хозяйка.

– (55) Почему не спите?

(56) Хозяйка вздрогнула.

– (57) Не спится. (58) Вот у меня сынок был, – выдавила она. (59) Он покойный, а я за него казнь от людей принимаю.

(60) Видно, у хозяйки перехватило горло или сдавило сердце. (61) Она продолжила почти неслышно.

– (62) Одно дитё – свет в окошке, так в народе говорят. (63) А моё дитё мне весь свет застило. (64) Бывало, нашкодит, я его, как курица, под крылышко. (65) Школу бросил – под крыло: пить взялся – обратно туда же. (66) Всё это мне шалостями ребячьими представлялось. (67) Только уж когда он товарищей в чёрные дни покинул, когда к чужеземцу в услужение нанялся, я очнулась и вижу – ничего-то он не любит: ни родную деревню, ни мать... (68) Ему бы, как таракану, в щель какую засунуться. (69) Да только спутал он дом родной со щелью. (70) Выковырнула я его, просила, молила, чтобы свою часть настигал. (71) Послушался вроде бы, пошёл, да не туда пошёл.

(72) Хозяйка поднесла кружку ко рту. (73) Посудина стучала о зубы.

– (74) Эх, кабы прежние годы вернуть, сызнова всё начать... – снова заговорила она, и тут до меня дошло: это она по привычке беседует сама с собой. – (75) Ох-хо-хо, война! (76) Многим она очи позакрывала, но многим и открыла... (77) Ну, спи, спи, мешаю я, а путь долог...

(78) Хозяйка ворочалась и вздыхала, а я пережидал, когда она уснёт, и пытался представить, как она провожала сына на фронт: голосила, поди, наказывала, чтобы он был не хуже людей, не позорил бы себя и родителей своих...

(по В.П. Астафьеву)

Из предложений 31-36 выпишите одно просторечное слово.

(1) На пароходе было тесно. (2) Повсюду сидели амурские рыбаки и старатели*. (3) И невесело было у всех на душе. (4) Владивосток был занят японцами, на Хабаровск наступали чехи, калмыковцы, семёновцы.

(5) Хоть на короткое время, но враг одолел, и приходилось кому уходить в тайгу, кому скрываться в городе или уезжать туда, где тебя никто не мог бы узнать. (6) Среди этой толпы был и я.

(7) У меня ничего не было: ни сундучка, ни денег, ни хлеба. (8) Обувь моя была разбита, и одежда протёрлась во многих местах. (9) Оставалась тужурка, почти новая, тёплая, и я подстилал её под спину, когда ложился спать на палубе, потому что собственные кости причиняли мне нестерпимую боль. (10) Под голову клал книгу «Детство» и «В людях» Максима Горького.

(11) Эту книгу я унёс из библиотеки, в которую пошёл потому, что там давали бесплатно кусок хлеба и кипяток. (12) Я взял первую же предложенную книгу и, грызя хлеб, долго читал, заливаясь слезами. (13) «И я, и я прошёл через это страшное детство. (14) И я был теперь в людях».

(15) Хлеб я съел, а книгу потихоньку унёс, оставив у библиотекаря залог — свою сибирскую папаху.

(16) И вот теперь я стоял без шапки и такой же голодный, как вчера, но с книгой, засунутой за ремень, свободно обнимавший моё исхудалое тело.

(17) Двое пассажиров завтракали: ели огурцы с хлебом и сало. (18) Запах хлеба и сала заставил меня содрогнуться всем телом. (19) От голода снова закружилась голова. (20) Я подошёл к баку и напился холодной воды.

(21) Потом снова сел, глядя в лица старателей.

(22) «Неужели, — думал я, — они не предложат мне поесть?»

(23) Но старатели не замечали моего взгляда. (24) Тогда я спросил их.

— (25) Знаете ли вы Максима Горького?

(26) Они удивились. (27) Оба перестали есть и, подумав секунду, ответили.

— (28) Слыхали, как же.

— (29) А хотите, я вам прочту его книгу? (30) Ничего, вы ешьте, а я вам буду читать.

(31) И я начал читать. (32) Голос мой порою затихал от слабости, и горло сжимали спазмы, но я долго читал им дивную повесть о великой судьбе и страданиях Алексея Пешкова.

(33) Когда же я кончил и посмотрел вокруг, то удивился глубокой тишине и молчанию.

(34) Старатели сидели задумавшись, опустив глаза и руки.

(35) Наконец, один из них сказал мне.

— (36) Друг, побереги эту книгу для нас.

— (37) А куда вы едете? — спросил я.

— (38) Куда все едут, — ответил он и показал в ту сторону, откуда наплывали на нас горы, холодный ветер и леса.

— (39) Что вы будете делать?

— (40) На рыбные промысла наймёмся, а не то в тайгу подадимся, на прииски, золото рыть.

(41) Я не знал ничего: ни как роют золото, ни как ловят рыбу — и сказал без всякой надежды.

— (42) Не возьмёте ли вы и меня с собой?

(43) Старатель посмотрел на меня с недоверием: я был мал ростом и тощ.

(44) Но, заглянув в мои голодные глаза и потом в книгу, лежавшую у меня на коленях, он молча протянул мне на острие ножа кусок сала и пододвинул корзину с хлебом.

— (45) Прости, друг, — сказал он, — до того не догадался. (46) А теперь ешь. (47) Ешь хорошо, — повторил он, — и побереги эту книгу для нас. (48) Пойдём с нами, будем вместе работать.

(49) И в эту ночь я лёг на палубу сытый и был сыт на другой день и на третий. (50) Я нашёл в этих людях друзей, с которыми потом в тайге провёл счастливый год.

(По Р.И. Фраерману)

• Рувим Исаевич Фраерман (1891–1972) — советский детский писатель и журналист, участник Гражданской и Великой Отечественной войн.
• Старатель – тот, кто занимается кустарной добычей золота.

Из предложений 11-18 выпишите контекстные синонимы.

(1) Закончив обучение в Педагогическом институте, Евгения Андреевна Сазонова вернулась в родной город, чтобы надолго остаться в нём.

(2) Путь от вокзала пешком немного утомил её. (3) И на минуту она присела на скамейку рядом с мальчиком. (4) Он, подняв голову, задумчиво, блестящими глазами смотрел вверх, в небо. (5) Невысоко над городом летели журавли. (6) Она проводила их взглядом. (7) Потом обернулась к мальчику и спросила его.

– (8) А хочется тебе быть птицей?

(9) И мальчик, не задумываясь, ответил, что хочется.

(10) Она рассмеялась и пошла дальше. (11) А мальчик, обернувшись, долго смотрел ей вслед.

(12) Она же шла, не оборачиваясь, и думала о том, удастся ли ей победить этих мальчиков, из которых каждый хочет быть птицей?

(13) На следующий день Евгения Андреевна пошла в школу.

(14) Она вошла в класс и стала у окна. (15) Она старалась угадать, скучный ли предстоит им урок.

(16) Угадать было нетрудно по тому страшному крику, какой стоял после того, как в класс вошёл учитель истории. (17) Он помолчал немного, и в глазах его отразилось то тоскливое выражение, какое бывает у человека, когда он не знает, о чём через минуту будет говорить.

(18) «Сейчас я вам расскажу о появлении первых людей на территории СССР, – начал он, – (19) Тише, тише!»

(20) Но ребята не сидели тихо, хотя учитель уже рассказывал им урок.

(21) Ах, он рассказывал так скучно, что, приведя наконец в уныние сорок человек детей и сам придя в окончательное уныние, он схватил со стола новый учебник истории и прочёл две страницы вслух.

(22) Евгении Андреевне было немного стыдно за учителя, и, чтобы скрыть это чувство, она прошлась по рядам между партами.

(23) Дети следили за ней. (24) Но лицо её было спокойно, и они не могли угадать, о чём она думает.

(25) А она думала вот о чём.

«(26) Зачем человеку быть учителем, если природа не дала ему на то дара? (27) Почему человек, не имеющий никакого призвания к живописи, и не предполагает даже, что мог бы вдруг стать художником? (28) Но почему-то каждый полагает, что он может быть учителем. (29) А ведь и преподавание, пожалуй, тоже талант. (30) А есть ли у меня этот талант?» – с тревогой спросила она себя.

(31) В начале урока Евгении Андреевны дети немного притихли. (32) Но ненадолго. (33) Тонко звенело стальное перо, защиплённое тяжёлой крышкой. (34) Две девочки, положив на парту рукоделье, вышивали. (35) И на трёх мальчиков сразу напал неудержимый кашель. (36) Она не сделала ни одного замечания. (37) Она хорошо знала, как бесполезны они бывают порой.

(38) – А теперь, – сказала учительница, – будем заниматься. (39) Вы остановились на Грибоедове...

(40) – Нет, нет! – крикнула стриженная девочка. – (41) Мы уже прочли «Горе от ума».

(42) – На чём же вы остановились?

(43) – На «Евгении Онегине».

(44) Учительница с недоумением посмотрела на детей, потом опустила глаза и усмехнулась. (45) Она поняла. (46) Теперь дети проверяли её. (47) И эта детская хитрость привела её в полное спокойствие.

– (48) Хорошо, начнём с «Евгения Онегина». (49) На какой главе вы остановились?

– (50) На пятой! – снова крикнула девочка.

– (51) Начнём с пятой главы.

– (52) Нет, на второй! – крикнул ещё кто-то.

– (53) Отлично, можно начать и со второй.

– (54) А у нас книг нет, мы не знали.

– (55) Нам книги не потребуются, – спокойно сказала Евгения Андреевна.

(56) Дети с любопытством следили за ней. (57) Как она будет читать? (58) Неужели без книжки, по памяти?

(59) Она читала негромко, сочным и ясным голосом, расходившимся широко, и при одном звуке его невольно вспоминалась детям их спокойная, текущая по полям река, сверкающий воздух и журавли, неторопливо плывущие в небе. (60) И сердца их, бывшие до этого далеко от неё, словно на другом конце света, теперь становились рядом, принимали к ней.

(61) Никто не пошевелился, дети сидели, затаив дыхание, даже тогда, когда Евгения Андреевна закончила.

– (62) До свидания, – сказала она. – (63) Уж был звонок.

(64) Она быстро шла по длинному коридору сквозь толпу шумевших ей навстречу детей, и никогда ещё будущее так широко не раскрывалось перед ней, никогда ещё жизнь не казалась ей такой прочной и ясной, бегущей по одному глубокому руслу.

(По Р.И. Фраерману)

• Рувим Исаевич Фраерман (1891–1972) – советский детский писатель и журналист, участник Гражданской и Великой Отечественной войны.

Из предложений 59-64 выпишите один фразеологизм.

(1) Был со мною случай. (2)Это хорошо, что ваша школа совсем близко от вашего лома: иной раз, не надевая пальто, можно быстро добежать. (3)A вот я добираюсь до школы (места своей работы) сперва на автобусе, затем на метро, а там ещё и пешком минут десять приходится идти.

(4)В общей сложности трачу на всё про всё больше часа. (5)Жалко ларом терять время! (6)Но ничего не поделаешь...

(7)Автобус и метро давно уже стали для меня читальным на колёсах. (8)Я же e просто учитель, а учитель литературы. (9)Отыскать местечко и сесть не всегда удаётся, да и нерасчётливо: то женщине, то пожилому мужчине всё равно уступить надо. (10)Оттого и не сажусь, а где-нибудь в уголке достану из портфеля книгу и читаю, даже кое-какие пометки делаю. (11)Слегка, конечно, и карандашом, чтобы потом стереть. (12)В дороге читаю только личные книги, библиотечные – никогда. (13)С ними ещё бережнее и аккуратнее надо обращаться.

(14)Порой так увлекусь, что забуду, куда проездной билет сунул. (15)Водится за мной такой грех: то в карман, то в книгу положу, а то и вовсе в руках комкаю. (16)Сколько неприятностей из-за этого!

(17)Boт и сейчас: «Ваш билет, гражданин?» – слышу голос контролёра. (18)Хоть убей, не помню где. (19)Порылся – нет билета. (20)Кто-то сбоку уже нe по-доброму смотрит. (21)Дескать, взрослый, с портфелем, в очках, да ещё и книжку читает, а вот пять копеек пожалел. (22)Среди взрослых, к сожалению, встречаются люди, которые рады другого в чём-то заподозрить. (23)Хорошему не удивляются: мол, так и быть должно. (24)Зато, будто на весёлом спектакле, оживляются, когда в «нарушители» попадаешь.

(25)Были, конечно, и такие пассажиры, которые отнеслись ко мне иначе. (26)«Вы получше поищите, гражданин. (27)Да не спешите. (28)Я же видела,

как вы клали», – сказала женщина, одной рукой держась за поручень, другой – за сумку, доверху набитую покупками.

«(29)Как же видела, если только вошла? (30)A этот (указывая на меня) давно уже едет», – недовольно буркнул крепкий мужчина, сидевший возле неё и читавший газету. (31)Но та женщина, что вошла в автобус «после» (возможно, так и было), тем не менее видела, что я еду не бесплатно. (32)Нет, она не выгораживала меня, как это делают подчас беспринципные люди. (33)Она видела, потому что размышляла. (34)В итоге ей, а не мужчине, что косо посматривал на меня, а более всего мне, виноватому, растерянному, поверил контролёр и, строго сказав: «Поаккуратнее с билетами!», отправился к выходу.

(35)Уже в метро, снова открыв книгу, я увидел между её страницами злополучный билет и до того рассердился на себя и на книгу (учитель иногда тоже ведёт себя как ребёнок), что сразу расхотелось читать.

(По Е.Н. Ильину)

Евгений Николаевич Ильин (1929-2017) – советский и российский педагог. автор оригинальной концепции преподавания литературы

Из предложений 1-6 выпишите один фразеологизм.